МЕЖРЕГИОНАЛЬНЫЙ ОБЩЕСТВЕННЫЙ ФОНД
СОДЕЙСТВИЯ СТРАТЕГИЧЕСКОЙ
БЕЗОПАСНОСТИ
ФСИН против террористов
18.08.2017 · Антитеррористические мероприятия

Московские имамы научат надзирателей выявлять среди заключённых исламских экстремистов


Почему в российских тюрьмах появились джамааты
Фото:
Имамы московских мечетей прочтут сотрудникам столичных СИЗО лекции об исламе. Поводом к проведению подобных семинаров послужило увеличение количества заключённых, исповедующих эту религию. По разным оценкам, на сегодняшний день в столичных тюрьмах мусульмане составляют от 20 до 50% от общего числа заключённых. Эксперты считают, что российские зоны стремительно «зеленеют»: на смену воровским понятиям, определявшим поведение осуждённых, приходит исламский фундаментализм.
В конце августа представители Духовного управления мусульман будут читать московским тюремщикам лекции об исламе. «Семинары проводятся в рамках общей служебной подготовки, — рассказал RT помощник начальника УФСИН России по Москве по организации работы с верующими диакон Кирилл Марковский. — Сейчас мусульмане составляют уже 20% спецконтингента столичных СИЗО, и сотрудники ФСИН должны иметь представление об исламе, чтобы уметь выявлять среди подследственных тех, кто исповедует радикальный ислам».
 
Вера как таран
Автор лекций для тюремщиков — имам Шамиль-хазрат Арсланов — приводит другую цифру о количестве мусульман в заключении. «В некоторых СИЗО мусульмане составляют до 50% от общего числа заключённых, — рассказывает он RT. — В основном это выходцы из Средней Азии, которые подозреваются в совершении различных бытовых преступлений».
По словам Арсланова, его лекция направлена на повышение профессиональных навыков сотрудников ФСИН. «Я расскажу об истории ислама, обычаях и традициях. Сотрудники должны разбираться в поведении людей, в литературе. Надеюсь, что курс поможет им лучше понимать осуждённых мусульман, их отношение к вере и многие другие вопросы».
Имам отмечает, что бывают случаи, когда заключённые, прикрываясь верой, пытаются добиться послаблений для себя со стороны администрации и для этого специально провоцируют конфликты.
«Например, в СИЗО проводится обыск: сотрудники заходят в камеру, а заключённые мусульмане начинают молиться в этот момент. Их просят выйти, но те отказываются покидать камеру, — рассказывает Арсланов. — В результате происходит конфликт. Заключённые пишут жалобы, что мусульманам запрещают молиться. Хотя на самом деле всевышний не возбраняет прервать молитву и дочитать её потом».
Сам Арсланов работает с заключёнными в четырёх следственных изоляторах Москвы: в «Бутырке», «Тройке» на Пресне, «Медведе» и «Печатниках». Каждую из тюрем имам навещает раз в неделю. «Во всех четырёх СИЗО есть молельные комнаты. На богослужения заключённые приходят по своему желанию. Обычно набираются группы от 30 до 60 человек», — рассказывает имам.
По его словам, заключённые, проповедующие радикальные течения ислама, на эти богослужения не ходят. При этом собеседник не исключает, что они могут вести пропагандистскую деятельность в камерах. «Я знаю, что были случаи изъятия запрещённой литературы. Также радикалы иногда пытаются продвигать свои идеи среди заключённых, но в Москве все эти вещи быстро пресекаются», — говорит Арсланов.
Джамааты против блатных
Эксперты утверждают, что увеличение числа мусульман, отбывающих наказание в местах лишения свободы, привело к формированию тюремных джамаатов (общин), в которых проповедуется в том числе и радикальный ислам. В результате, в дополнение к «красным» зонам, которые полностью контролирует администрация, и «чёрным», где заключённые живут по так называемым воровским понятиям, появились «зелёные» лагеря, которыми негласно управляют исламисты. При этом тюремные джамааты нередко конфликтуют как с администрацией, так и с криминальными авторитетами.
Например, в феврале этого года в одной из тувинских колоний произошла ссора между заключёнными мусульманами и вором в законе Русланом Гегечкори (Шляпа Младший). Мусульмане отказались подчиняться криминальному авторитету. В отместку Гегечкори и два десятка его подручных разгромили оборудованную в колонии мечеть и избили восьмерых находившихся в ней выходцев из Дагестана и Чечни. После этого на YouTube появились ролики с угрозами в адрес Шляпы и призывами к «братьям по вере» перестать считаться с криминальными авторитетами. Сам вор в законе в разгар конфликта был в срочном порядке переведён в другую колонию, расположенную в Красноярском крае.
В июле 2016 года в Хакасии в ИК-35 произошли беспорядки. Утихомирить заключённых удалось только с помощью спецназа. Позднее тюремное начальство заявило, что зачинщики бунта — это мусульмане (таджики, киргизы и азербайджанцы), которые также требовали, чтобы им разрешили молиться в любое время, а не когда положено распорядком, позволили курить где угодно, не здороваться с администрацией, не застегивать верхнюю пуговицу на форме.
По словам 30-летнего Сергея Н., бывшего заключённого, отбывавшего срок за мошенничество, ислам привлекателен для осуждённых ещё и тем, что он противопоставляется несправедливому воровскому закону. «Сейчас все колонии и тюрьмы переполнены теми, кто сел по „наркотическим" статьям, — рассказывает RT Cергей.
— В воровской иерархии барыги занимают низкое положение, однако джамаатчикам на это плевать. Они берут их под свою защиту, если те принимают ислам.
Говорят, плевать, что там было, — всё это в прошлом, а сейчас главное не пить и не курить. Бывали случаи, когда даже обиженные вступали в джамааты. Например, у нас в колонии один русский парень не там сигареты взял. По тюремным законам он должен был стать „крысой" и перейти в касту обиженных. Но пришли к нему мусульмане и говорят: „Принимай ислам, а мы поможем". Поручились за него, спасли парня. А потом, через некоторое время, уже он сам стал пропагандировать ислам».
Мусульмане во время молитвы в молельной комнате следственного изолятора
РИА Новости / Валерий Мельников

Сергей также говорит, что в тюрьмах случаются разборки между ворами и «зелёными». «Видел, как в Москве в СИЗО уроженец Чечни — представитель криминального мира, смотрящий за корпусом, — предъявлял претензии таджикам за радикализм, пояснял, что тут другие, воровские законы. Бывали и реальные стычки на этой почве. Очень часто мусульмане отказываются вносить в „общак" деньги или дежурить в камере, говоря, что это харам», — поясняет Сергей.
«Зелёные» вербовщики
По словам исламоведа Романа Силантьева, ФСИН официально признала существование в колониях так называемых тюремных джамаатов только в конце 2013 года. «Тогда об этом впервые заговорили на конференции, посвящённой экстремизму в местах лишения свободы, — рассказывает RT Роман Силантьев. — И сейчас уже многие специалисты признают тот факт, что в местах лишения свободы появилась новая масть заключённых — «зелёные», которые законы шариата ставят выше порядков криминального мира. В некоторых случаях исламистам удаётся создавать целые «зелёные» зоны. Говорят, это есть в Бурятии.
Сразу стоит оговориться, что тюремные джамааты стали появляться не только в России, но и в тюрьмах Западной Европы, США, Казахстана, Киргизии и других стран».
Силантьев отмечает, что принятие ислама может ненавязчиво предлагаться любому осуждённому, независимо от национальности. «Многие видят в этом определённые блага: можно добиваться свободного времени на молитвы, требовать открытия молельных комнат, перевода на особый режим питания и разрешения покупать еду в определённых местах — в общем, всячески издеваться над администрацией. Что касается „зелёных" зон, то любой заключённый, который туда попадает, оказывается под прессингом исламистов», — говорит Силантьев.
При этом, по словам Силантьева, если джамаат сформировался вокруг осуждённого, исповедующего радикальный ислам, неофиту при освобождении могут предложить начать бороться с неверными. «Можно вспомнить случай Кирилла Присяжнюка, который был неонацистом, когда сел, а вышел уже радикальным исламистом, вступил в ИГИЛ* и стал вербовщиком», — рассказывает собеседник.
Завербованные в колониях неофиты нередко используются для совершения терактов. Так, в апреле 2016 года в селе Новоселицкое Ставропольского края было совершено дерзкое нападение трёх террористов-смертников на отделение внутренних дел. Атака была отбита, террористы ликвидированы. Однако в ходе следствия выяснилась любопытная деталь: все нападавшие ранее имели проблемы с законом, а религией увлеклись во время отбывания наказания в колонии.
В июле этого года приволжский военный окружной суд приговорил к семи годам лишения свободы 29-летнего жителя Ижевска. По данным УФСБ России по Удмуртии, с 2015 по 2016 год он финансировал международные террористические организации, распространял в интернете экстремистские материалы и склонял жителей Ижевска к вооружённому нападению на объекты правоохранительных органов. При этом мужчина был ранее трижды судим. Во время нахождения в тюрьме он принял ислам и сменил имя на мусульманское.
Портрет джамаатовца
Под данным ФСИН, сейчас насчитывается 300 тюремных джамаатов и наблюдается тенденция к объединению их в единую структуру. Такие данные приводит старший преподаватель кафедры оперативно-разыскной деятельности института повышения квалификации работников ФСИН России Владлен Степанов в своём докладе, который был озвучен в 2016 году на межведомственной конференции, посвящённой экстремизму в местах лишения свободы.
«Основными последователями тюремных джамаатов являются представители низших тюремных каст, этносы Средней Азии и Кавказа (в большинстве случаев отбывающих наказания за преступления в сфере незаконного оборота наркотических средств), нарушители воровских понятий.
По оперативным данным, в настоящее время наблюдается тенденции объединения тюремных джамаатов в единую структуру исходя из исламского направления. На сегодняшний день их около 300 и объединяют они более 10 тыс. последователей. При этом необходимо учитывать, что общее число лиц отбывающих наказания в России упало с 847 тыс. до 563 808 на 1 марта 2016 года», — говорилось в докладе специалиста.
Также на этой конференции психологи ФСИН представили социологический портрет джамаатовца. Выглядит он следующим образом: мужчина в возрасте от 26 лет; имеет крепкую семью; относительно невысокий образовательный уровень; безработный; исповедует ислам; судим впервые; при совершении преступления главным образом выполнял роль исполнителя; не признает себя виновным.
Исламовед Роман Силантьев говорит, что выявлять экстремистов среди заключённых мусульман достаточно сложно. «Ведь ими оказываются не только те, кот сидит по экстремистским статьям, но и те, кто, например, осуждён за торговлю оружием или наркотиками, — рассказывает он RT. — Есть и другая проблема. ФСИН хотел бы изолировать таких заключённых. Но если их всех собрать в одном месте, то повысится угроза мятежа».
Однако начальник центра исламских исследований Института инновационного развития Кирилл Семёнов считает, что проблема тюремных джамаатов преувеличивается, и масштабы угроз заметно меньше. «Во всех зонах достаточно жёсткий режим, поэтому формирование джамаатов быстро пресекается. Осуждённых мусульман жёстко наказываются и за меньшее — за литературу, молитвы. Не думаю, что администрация исправительного учреждения могла бы допустить, чтобы исламисты вербовали кого-то у них на глазах», — поясняет Семёнов RT.
По словам собеседника, то, что называют джамаатами, на деле чаще всего оказывается группой мусульман, объединившихся по этническому признаку. «Иногда к этим группам действительно примыкают и русские. Но это связано не с вербовкой — скорее, у людей просто появляется свободное время, они ведут какие-то беседы и проникаются идеями мусульманства», — говорит он.
«Конечно есть колонии, где, например, выделяются места для пятничных молитв исламистов, но все это, естественно, находится под контролем администрации. Когда же в колонии, напротив, не дают исповедовать религию, то и появляются различные слухи о джамаатах, хотя на деле всё проще — мусульмане просто пытаются вести в заключении религиозную жизнь и не являются радикальной ячейкой», — отмечает Семенов.
ФСИН против террористов
Во ФСИН заявили RT, что служба уделяет большое внимание проблеме: борется с джамаатами и вербовщиками. «ФСИН России во взаимодействии с другими правоохранительными органами проводятся мероприятия по предупреждению, пресечению и раскрытию преступлений, а также нарушений установленного порядка отбывания наказания, в том числе и по пресечению деятельности лиц, исповедующих экстремистскую идеологию (статья 84 Уголовно-исполнительного кодекса Российской Федерации), — заявили в пресс-службе.
В настоящее время в учреждениях ФСИН России за совершение преступлений террористического характера и экстремисткой направленности содержится 2224 подозреваемых, обвиняемых и осуждённых.
В соответствии с нормативными требованиями лица данной категории ставятся на соответствующий профилактический учёт, с ними проводятся адресные профилактические и воспитательные мероприятия.
Отметим, что в 2012 году ФСИН заявляла, что в колониях и тюрьмах России содержатся 1056 экстремистов и террористов. То есть за последние пять лет число заключённых по таким статьям выросло вдвое.
Между тем, источник RT в ведомстве, знакомый с ситуацией, отмечает, что профилактические беседы с экстремистами, стоящими на профучете, фактически не приносят плодов. „Лица, отбывающие наказание за террористическую и экстремистскую деятельность являются одной из самых сложных категорий осуждённых, плохо поддающихся коррекционному воздействию, так как имеют стойкие религиозно-националистические убеждения, низкий образовательный уровень, демонстрируют плохое знание русского языка", — рассказывает собеседник.
При этом он отмечает, что в принципе все лица, стоящие на профучёте, как радикальные исламисты, довольно жёстко контролируются. „Как только возникает подозрения, что они ведут вербовку, администрация колоний старается их изолировать от остальных заключённых", — говорит собеседник.
* „Исламское государство" (ИГ, ИГИЛ) — террористическая группировка, запрещённая на территории России dle
Комментарии 0