МЕЖРЕГИОНАЛЬНЫЙ ОБЩЕСТВЕННЫЙ ФОНД
СОДЕЙСТВИЯ СТРАТЕГИЧЕСКОЙ
БЕЗОПАСНОСТИ

Пресс-центр

11 сентября 1877 г. родился основатель и глава Всероссийской Чрезвычайной Комиссии - ВЧК - Феликс Эдмундович Дзержинский
11.09.2021 · Пресс-центр

 

144 года назад, 11 сентября 1877 года родился основатель и глава Всероссийской Чрезвычайной Комиссии - ВЧК  - Феликс Эдмундович Дзержинский.

Российский и польский революционер, советский государственный и партийный деятель. Глава ряда народных комиссариатов.

   20 июля 1926 года, не стало человека, наряду с Лениным олицетворяющего глубоко противоречивые характеры и деяния первого большевистского правительства. Как исторический персонаж из начального периода советской власти он только Ленину в популярности и уступает. Как одиозной эмблеме и символу ему повезло даже меньше: памятники Ильичу у нас стоят повсеместно, в одной Москве их десятки, а вот изваяние нашего героя с Лубянки в 1991 году убрали, в дни подавления августовского путча ГКЧП эта акция стала знаком расставания с советской эпохой. Для одних он – кровавый палач, организатор красного массового террора, для других – спаситель миллионов беспризорников, неутомимый создатель советской промышленности с «горячим сердцем, холодным разумом и чистыми руками». Речь, конечно, о Феликсе Эдмундовиче Дзержинском. А может, памятник ему стоял по

справедливости? Попробуем разобраться.

Мой бог - революция

Место рождения будущего «рыцаря революции» - родовое имение Дзержиново в Вильненской губернии, в полусотне километров к западу от Минска. Предки – шляхтичи, отец – учитель (живя какое-то время в Таганроге, преподавал математику и физику Антону Чехову). В семье восемь детей, живут скромно, даже бедно, несмотря на это Эдмунд Иосифович бесплатно готовит к гимназии деревенских детей. 

Феликс Щасны (такое вдвойне «счастливое» имя дали ему при рождении), шестой ребенок, появился на свет 11 сентября 1877 года. Ему здорово дается учеба, особенно, конечно, математика, а также Закон Божий, хуже с языками, в том числе русским. Даже в зрелом возрасте, горячась, он переходил на акцент. А в гимназии и вовсе срывается на преподавателя русского в связи с директорским запретом говорить по-польски. (Еще одно занимательное совпадение: несколькими годами раньше в той же гимназии учился Юзеф Пилсудский, после Первой мировой – воссоздатель польского национального государства и заклятый враг Дзержинского, мечтающего о присоединении Польши к Советской России). 

 

Вскоре, и навсегда, Феликс отвлекается от польского национализма, его захватили другие идеи – марксизм, социализм, интернационализм. Отец умирает от туберкулеза, когда Феликсу всего пять лет (эта болезнь будет постоянно преследовать и знаменитого сына), в семнадцать он теряет маму, Елену Игнатьевну. Годом раньше парень вступает в литовскую социал-демократическую партию, и больше никто не остановит его на пути к революции. Еще недавно он признавался брату: «Если однажды узнаю, что Бога нет, пущу себе пулю в лоб». Однако с католицизмом, когда-то доводившим юношу едва ли не до религиозного фанатизма, с помыслами о поступлении в духовную семинарию - покончено. Вся неуемная энергия, дерзость и бесстрашие обращены в подпольную деятельность: Яцек (такова партийная кличка) нелегально печатает революционные прокламации на квартире у бабушки, учит идиш, чтобы вести агитацию в еврейской среде, получает ножевые удары в голову от науськанных хозяевами рабочих. 

В полиции, всего лишь из-за призывов к улучшению условия труда и быта рабочих, его бьют березовыми палками, кровь идет горлом, но Дзержинский товарищей по борьбе не выдает. Год предварительного заключения в тюрьме, а с 1 августа 1898 года, закованным в кандалы, - в ссылку в Вятскую губернию, на махорочную фабрику, где он зарабатывает трахому и почти теряет зрение. Но не сгибается. «Прежде всего, разрешите взять стул!» - бросает Феликс вятскому губернатору, взявшемуся «читать мораль». «Не смейте мне тыкать!» - требует он от полицейских. Ссыльные товарищи развлекаются застольями и охотой – а он без промедления начинает агитацию на фабрике. Его отправляют на 500 верст севернее, на границу Вологодской и Пермской губерний, в село Кайгородское. Но, измученный вынужденным бездельем, за два года до окончания срока ссылки он бежит вниз по Каме, добирается до Варшавы, к жаркой революционной работе. Снова арест, тюрьма, «двухлетнее погребение» в «каменном мешке», высылка под Иркутск (там порядки были полиберальнее: открытые камеры, прогулки во дворе, книги, хорошая пища и даже оркестр, которым дирижировал начальник тюрьмы), затем в Вилюйск, Якутию (единственное утешение: там же отбывал наказание кумир Николай Чернышевский), снова побег… Выдержка, отчаянная преданность избранному делу, основательность – его ключевые качества. «Мне уже невозможно вернуться назад. Пределом моей борьбы может быть лишь могила», - пишет он любимой сестре Альдоне, заменившей мать.

В конце мытарств Феликс Дзержинский оказывается в Берлине, где – представить невозможно! – за агитацию рабочих и печать марксистской литературы на каторгу в кандалах не отправляют. Юзефу – так теперь величают Дзержинского в партии – поручают развернуть издательство в Кракове. В 1907-м он как представитель польских социал-демократов входит в ЦК ленинской РСДРП. В этот период он переживает еще одну тяжелую утрату: умирает невеста Юлия Гольдман. «Осталась во мне лишь одна пружина воли, которая толкает меня с неумолимой силой», - признается он Альдоне. Партия, как может, поддерживает «ценного специалиста»: посылает в санатории, на Капри и во Францию, в Монте-Карло Феликс умудряется выиграть в казино «целых» 10 франков. 

Четырнадцатилетний

 Четырнадцатилетнийwww.irespb.ru

В 1910-м он женится на революционерке Софье Мушкат. В следующем году родится сын Ян. Естественно, в тюрьме. Родители, высланные властями – кто на каторгу, кто на вечное поселение в сибирской глуши, – встретятся только в 1918 году. К 1917 году за плечами у Феликса-Юзефа больше 11 лет тюрьмы, одиночные камеры и камеры, переполненные умирающими от тифа и туберкулеза, язвы от кандалов и подозрения на гангрену, акции неповиновения тюремному начальству в знак протеста против издевательств над заключенными (чем Дзержинский даже заслужил уважение жандармов), ссылки, каторги, побеги. В последний раз его приговаривают к каторге в мае 1916-го, Февральскую революцию он встретил в Бутырской тюрьме.  

Революция в белых перчатках  

После нескольких месяцев восстановления сил Феликс Дзержинский, конечно же, в ряду самых активных участников подготовки большевистского восстания - Ленина, Свердлова, Сталина. В ночь Октябрьского переворота руководит захватом центрального телеграфа, обеспечивает связь со Смольным. Но взять Зимний дворец еще не означает подчинить себе огромную страну. Представители прежней власти новую власть откровенно саботируют. В министерстве иностранных дел Урицкому на требование предоставить тайные дипломатические договоры отвечают холодно-учтивой просьбой удалиться и не мешать. Бастуют работники почт, железнодорожники, финансисты. У большевистского правительства нет доступа к деньгам Госбанка, рабочим не выдают зарплату, запасов продовольствия практически нет, надвигается голод. В подвалах Зимнего обнаруживаются огромные винные склады – тысячи бутылок, сотни бочек, в течение следующего месяца в Петрограде – «винный шабаш» (определение историка Сергея Кредова, автора биографии Феликса Дзержинского в серии «ЖЗЛ»). Повсеместны погромы, в столице и стране – разгул уголовщины, бандитизма.  

С супругой Софьей и сыном ЯномС супругой Софьей и сыном Яномwww.wikimedia.org

7 декабря Совнарком принимает историческое решение – учредить Всероссийскую чрезвычайную комиссию по борьбе с контрреволюцией и саботажем, ВЧК, во главе с Дзержинским, но под присмотром наркома юстиции эсера Исаака Штейнберга. Впрочем, поначалу к ВЧК относились лишь как к «еще одной комиссии», Ленин, Троцкий и Свердлов даже не присутствуют на совещании, принявшем положение о ВЧК. Важно подчеркнуть: полномочий революционного трибунала ему не обещали, только «профилактические»: конфискация, отъем продуктовых карточек, обнародование списков врагов революции, выдворение и так далее. Чекисты (их пока человек 30, включая технический персонал) не для карательных операций, они – орган розыска и предупреждения преступлений, так виделось вначале, когда ленинское правительство еще допускало обойтись без массовых репрессий. 

На работу в ВЧК принимают бывших царских полицейских (специалистов-то не хватает). Заклятых врагов социалистической революции, таких как монархист и черносотенец Владимир Пуришкевич, гуманно освобождают по амнистии или ввиду заболеваний, под обещания (которые потом, естественно, нарушались) бросить контрреволюционные затеи. В некоторых случаях поручителем выступает сам Дзержинский. На первый расстрельный приговор в ВЧК «отважились» только в конце февраля 1918-го, после выпуска Совнаркомом декрета «Социалистическое отечество в опасности!», отменявшего мораторий на смертную казнь, за четыре следующих месяца расстреляли порядка 50 человек, сплошных уголовников. Петроградские чекисты открыли счет расстрелам в августе, из девяти приговоренных четверо… бывшие комиссары «чрезвычайки». 

В ЧК вообще не миндальничали со взяточниками и истязателями. Все знали о феноменальной скромности Дзержинского. Однажды он неожиданно закругляет экскурсию по Дрезденской галерее: совестно, ведь другим, простолюдинам, такие эстетические удовольствия не по карману. В другой раз, испытывая материальные затруднения, он просит помощи не у партии, а у супруги, ожидающей в тюрьме суда. И в подполье, и на госслужбе интерьер его жилища один – письменный стол, книжные этажерки, стул, диван. Одежда – военная форма, шинель, фуражка с красной звездой, до блеска начищенные сапоги. Еда – яичница, хлеб, чай. По всей стране конфискуют драгоценности – и в Дзержинове тоже. Сестра Ядвига просит всемогущего брата найти работу для мужа – и получает отказ, вместе с обещанием помогать деньгами из собственной зарплаты… 

Председатель комиссии по организации прощания с ЛенинымПредседатель комиссии по организации прощания с Ленинымphistory.info

Ну а вседозволенности, рукоприкладства и пыток вчерашний каторжанин Дзержинский совсем не терпел. В марте 1918 года он выпускает директиву: «Вторжение вооруженных людей на частную квартиру и лишение свободы невинных людей есть зло, к которому в настоящее время еще необходимо прибегать. Но всегда нужно помнить, что это зло. Пусть все те, кому поручено лишать людей свободы, будут с ними гораздо вежливее, чем даже с близким человеком, помня, что лишенный свободы не может защищаться и что он в нашей власти. Каждый должен помнить, что он представитель советской власти рабочих и крестьян и что всякий его окрик, грубость, нескромность, невежливость – пятно, которое ложится на эту власть… Оружие вынимается только в случае, если угрожает опасность. Угрозы револьвером и вообще каким бы то ни было оружием недопустимы. Виновные в нарушении данной инструкции подвергаются аресту до трех месяцев, удалению из Комиссии и высылке из Москвы». Поразительное «вегетарианство»!

Кровь - за кровь

Но к середине года становится ясно: страна погружается в войну всех со всеми (во время Гражданской на территории России действовало больше 20 разных правительств), в губернских городах – антисоветские бунты и линчевание совработников и красноармейцев, заводы стоят, крестьяне бегут из Красной армии на полевые работы, транспортная система парализована, хлеб возить нечем, на железной дороге – грабежи, и молодая советская власть, опирающаяся разве что на латышских стрелков, возможно, доживает последние дни, в этом признавался и сам Дзержинский. 

И действительно, 6 июля эсеры устраивают мятеж в Москве, сотрудник ВЧК (!) по квоте эсеров Яков Блюмкин, предъявив поддельные документы, обстряпанные замом Дзержинского Александровичем, проникает в кабинет германского посла графа Мирбаха и убивает его. Дзержинского, требующего от эсеров выдачи Блюмкина, самого разоружают и арестовывают, как и другого его зама Лациса, здание ВЧК на Лубянке эсеры берут под свой контроль, кассу комиссии, благодаря тому же Александровичу, тоже. Из наркомата почт и телеграфов, возглавляемого эсером Прошьяном, в разные стороны несутся распоряжения: «Всякие депеши за подписью Ленина, Троцкого и Свердлова задерживать, признавая их вредными для Советской власти вообще и правящей в настоящее время партии левых эсеров в частности». В те же дни - восстание эсеров в Ярославле, под их же влиянием откалывается Симбирск, оголен Восточный фронт, белые берут Казань, а вместе с ней и золотой запас, 40 тыс. пудов золота и платины. На волоске – ненавидимый эсерами Брестский мир, заключенный Лениным с немцами ради выхода из мировой войны. Да и сама жизнь вождя большевиков: раскрывается заговор «под эгидой» британского посольства (забавно: осенью того же года Дзержинский нелегально отправился к семье в Швейцарию и едва не напоролся там на лидера заговорщиков посланника Роберта Брюса Локкарта, которого допрашивал незадолго до этого).

'Железный Феликс' оставил Сталину отлаженный карательный механизм"Железный Феликс" оставил Сталину отлаженный карательный механизмwww.makarov.kinosozvezdie.ru

Мятеж подавили, Александровича расстреляли. Дзержинский подает прошение об отставке, и оно удовлетворено, но с конца августа незаменимый Феликс снова в своем лубянском кабинете, который служит ему и местом работы, и жильем. И тут – новое потрясение: утром 30 августа убивают начальника Петроградской ЧК Моисея Урицкого (Дзержинский его недолюбливал: бывший коммивояжер и ростовщик, Урицкий поставил работу своего ведомства на коммерческие рельсы, отпуская состоятельных арестованных за «благодарность»), вечером того же дня в Москве эсерка Фанни Каплан стреляет в никем не охраняемого Ленина. ВЧК демонстрирует полную некомпетентность. Но «других Дзержинских» у Ленина нет. И 5 сентября выходит декрет Совнаркома о красном терроре (концлагеря для классовых врагов, тотальные расстрелы подозреваемых в связях с белогвардейцами, в подготовке заговоров и мятежей). Ответственный – ВЧК. За два месяца действия декрета в Москве и Петрограде расстреливают порядка 800 человек. Дзержинский лично подписывает приговоры: расстрельных – 17, но и об освобождении – 41.  

«После декрета 5 сентября внесудебные расправы стали массовыми. Чекисты сами решают, какие дела им направлять в трибуналы и суды, а какие «завершать» самостоятельно. По данным Наркомюста, всего органами ВЧК в 1918 году расстреляно 6185 человек, еще 14829 человек заключены в тюрьмы, 6407 – отправлены в концентрационные лагеря, 4068 – взяты заложниками. Итого за год чекисты Республики вынесли приговоры той или иной степени тяжести в отношении 31389 человек», - читаем у Сергея Кредова. Общее количество жертв красного террора 1917-22 годов оценивается в 50 - 140 тысяч человек.(Справедливости ради упомянем, что истязаниями и расстрелами, в том числе заложников, отличились все участники Гражданской войны – и белые, и налетчики типа махновцев и петлюровцев; например, под Гомелем банда Булак-Блаховича заживо сварила нескольких евреев и заставляла других «есть коммунистический суп»).

Рождение монстра  

Пожалуй, период действия декрета о красном терроре был переломным и для Дзержинского лично, и для всей разросшейся к тому времени ВЧК: бесконтрольное кровопускание развращает. Это почувствовали критики и недоброжелатели Дзержинского, прежде всего один из руководителей наркомата юстиции Николай Крыленко, а также председатель Моссовета Лев Каменев и руководивший советской пропагандой Николай Бухарин. Требовали капитально сузить полномочия ВЧК, в частности лишить ее права на внесудебные приговоры, присвоенного по декрету «Социалистическое отечество в опасности!» (по этому декрету подлежали расстрелу на месте германские шпионы, неприятельские агенты, контрреволюционные агитаторы, спекулянты, погромщики и хулиганы, буржуазия, отказывающаяся рыть окопы, руководство ВЧК собственноручно добавило в расстрельный список еще несколько категорий). 

Начинаются процессы над чекистами – за взятки, хищения конфискованного имущества, убийства на допросах. Давать показания приходится самому Дзержинскому и его заместителю Петерсу. К расстрелу приговаривают председателя контрольно-ревизионной коллегии при ВЧК Федора Косырева: мало того, что он злоупотреблял вымогательством, так еще и выдавал себя за «политического», тогда как на самом деле до революции был осужден за двойное убийство с ограблением. Да что ж это творится в хозяйстве Дзержинского? В руководстве Комиссии объявится то предатель Александрович, то махровый уголовник Косырев. В апреле 1919-го неожиданно выясняется, что в Кремле, по соседству с руководителями советского государства, проживают тысячи бывших царских служащих с семьями, к ним свободно захаживают гости. Не Кремль, а проходной двор - еще один прокол Дзержинского. Доходит до предложений о роспуске ВЧК, а когда осенью 1919-го ввиду наступления на Москву и Петроград Деникина и Юденича вновь заговорили о целесообразности «красного террора», ВЧК чрезвычайных полномочий так и не получила. 

Начало красному террору положили мятеж эсеров и покушение на ЛенинаНачало красному террору положили мятеж
Покушение на Ленина www.kuzrab.ru
 
 

Уязвленный Дзержинский взбешен и на совещаниях отчаянно отстаивает честь мундира – собственного и всей ЧК. В результате чекисты… фактически сохранили свои репрессивные права (в отношении организаторов восстаний и в городах, находящихся на военном положении, а это, почитай, пол-России), а Феликс Эдмундович, помимо ВЧК, возглавил еще и наркомат внутренних дел. И хоть в губЧК летят приказы покончить с беззаконностью, самовольными арестами и расстрелами, хоть деятельность чекистов постепенно входит в рутинный, при этом высокопрофессиональный режим следствия, сам Дзержинский заметено меняется: когда-то его воротило от насилия и кровопролития, теперь он становится нетерпимым к газетной критике, жалобам на неудовлетворительные условия содержания арестованных, требует «чрезвычайщины», оправдывает жестокости продразверстки, когда у крестьян отбирают последнее под пытками и угрозой расстрела. 

В феврале 1922 года ВЧК преобразуют в Главное политическое управление при НКВД, затем в Объединенное ГПУ при Совнаркоме и под приглядом Наркомюста, но в конце концов чекисты сохранят свое могущество и влиятельность: так хочет Ленин. Именно по его просьбе фабрикуются дела против виднейших представителей русской интеллигенции, Николая Бердяева, Сергея Булгакова, Ивана Ильина, Николая Лосского, Михаила Осоргина, Питирима Сорокина и еще полторы сотни интеллигентов отправляют «философскими пароходами» прочь из Советской России. «На каждого интеллигента должно быть дело», - наставляет Дзержинский своих сотрудников. ОГПУ превращается в инструмент тотального государственного контроля за жизнью граждан. Через 15 лет он пригодится в кошмаре сталинских репрессий, Феликс Эдмундович до них, слава богу, не дожил, а вот его замы Лацис и Петерс были казнены. 

Под железной маской 

Удивительно: как только Дзержинского «бросают» на другие направления – отстраивать железные дороги, разбираться с детской беспризорностью (Феликс Эдмундович обожает детей) или управлять промышленностью, пробуждаются лучшие его человеческие и профессиональные качества. В наркомат путей сообщения он привлекает специалистов, оставшихся с романовской поры и открыто называющих себя монархистами: лишь бы дело двигалось! В результате уже через два года «железка» не только восстановлена, но и рентабельна. Старые специалисты приходят и в Высший совет народного хозяйства, которым Дзержинский руководит с февраля 1924 года (после его смерти они, потеряв защитника и покровителя, будут преследоваться). По всей стране строятся приюты и коммуны для беспризорников, однажды Феликс Эдмундович распоряжается отдать под приют только что отремонтированный особняк, занятый его чекистами, работники «органов» и сами жертвуют на открытие коммун. Результат борьбы Дзержинского с детской беспризорностью - более полумиллиона спасенных судеб. 

В ВСНХ «железный Феликс» учится экономической науке и становится настоящим профессионалом, выступает на стороне экономистов-рыночников, бьется за повышение производительности, снижение себестоимости промышленной продукции и цен на нее, против накруток спекулянтов (к ним он по-прежнему беспощаден), за справедливый и широкий товарообмен между гордом и деревней. «Иначе прощай идея индустриализации, все кончится торжеством левых, сворачиванием НЭПа, - поясняет Сергей Кредов. - Дзержинский пытается спасти хрупкий советский рынок!». «Если не найдем этой линии и темпа, оппозиция наша будет расти и страна тогда найдет своего диктатора – похоронщика революции», - предсказывал сам Дзержинский, имея в виду вовсе не Сталина (Сталин тогда – в приверженцах НЭПа), но все равно верно. «Жутко стало, когда во главе ВСНХ стал Дзержинский. А теперь спецы, вплоть до бывших монархистов, готовы памяти Дзержинского панихиды служить», - пишет русская эмигрантская пресса после его смерти.

 

e-book.in.ua

Это произошло 20 июля 1926 года, в 18 часов 40 минут. У него больное сердце, мучает туберкулез. Во время выступления в Большом Кремлевском дворце он нервничает, оппонируя противникам, держится за сердце. Вызывают врача, приступ, кажется, прошел. Дзержинский отправляется в кремлевскую квартиру, наклоняется над постелью и падает замертво на пол: разрыв сердца.

«На примере Дзержинского видно, каким должен быть руководитель спецслужбы: честным, принципиальным, мужественным, бескорыстным, нетерпимым к злу, неподкупным, радеющим за чистоту рядов. И на примере Дзержинского видно, каким руководитель спецслужбы быть не должен: стремящимся к бесконтрольности, тяготеющим к методам непосредственной расправы, считающим себя орудием одной партии, группы лиц, а не всего общества, - формулирует в своей книге Сергей Кредов. – Умер Феликс Дзержинский, фактически отстаивая ненасильственный путь развития страны. Это последнее, чем он в своей земной жизни занимался». Из чего выходит, что полпамятника или бюст Феликс Эдмундович все-таки заслужил?

Использованы материалы книги: Сергей Кредов «Дзержинский» (серия «Жизнь замечательных людей»), издательство «Молодая гвардия», 2013 г. 


 
 

dle
Комментарии 0